7 декабря 2022 года

Раздел: Отечественная литература - Современники - Кононов Михаил - Голая пионерка

Голая пионерка - Михаил Кононов
 _Светло насвистывая неотвязную «Рио Риту», не вытирая липких слез, Муха брела на расстрел по знакомой немецкой утрамбованной дороге в деревню Шисяево, где ждал ее Смерш с Портретом.
На передовую то их калачом не заманишь, эгоистов, каждый из себя фон барона строит, буквально. Противопоставляет свои шкурные интересы коллективу — хуже всякого единоличника. А беззаветным окопникам из за него, барина, семь верст до небес киселя хлебать. И на танцы то в такую даль не поперлась бы, не то что на какую то там шлёпку. Причем и не гарантировано еще, во первых. Вот как ударит ему моча в голову, — а у них это очень даже вполне, — он вдруг и пожалеет на какую то там Муху маслину тратить, просто отматерит, как положено, да и благословит коленом под зад. Вот будет номер, а? Хоть вешайся на первой попавшейся древесине. Ведь тогда, получается, буквально кошке под хвост все переживания напрасные. Навряд ли, конечно. Хотя поди знай, с какой ноги он сегодня встал, чудак человек. Если с левой, закатит нотацию на два часа, а потом подзатыльник отвесит — и ауфвидерзейн. Как после этого однополчанам в глаза смотреть? Провожали то на самый что ни на есть расстрел, всей ротой за Муху мазу держали, как полагается, и семечек, вон, полный карман насыпали, и рафинаду насовали, и печенья трофейного, и трусы запасные на всякий пожарный сунул ей кто то за пазуху, а Муха вдруг — здрасте пожалуйста, явилась не запылилась, примите, мол, братцы, на старенького. Ведь ни разу же за два года несознательность подобную не проявляла, не подводила коллектив. Ежедневно стремишься, чтобы комар носа, всегда чтобы доверие оправдать, потому что известно, как нежелательные срывы очень все таки влияют, несмотря что, вроде, и ни при чем как будто сама то. И с этой точки зрения непонятно, где тут с ними, крысами тыловыми, соломки подстелить, на каждом шагу ножку подставить норовят сознательным бойцам. Причем никакой управы на данного распоясавшегося товарища не найдешь, тем более в условиях фронтовой полосы. Он тут царь и бог высшей марки — смерш (прим.: Смерш — СМЕРШ — аббревиатура: «Смерть шпионам» — подразделение контрразведки во время Великой Отечественной войны). Чем и пользуются архибессовестно, гоняют людей туда сюда, лишь бы самому верзуху свою деклассированную не поднимать, не выставляться под пули. Куда только, интересно, генерал Зуков смотрит? Вот выйдет ночью на связь — надо ему подсказать, чтобы проработал данный вопрос как полагается. А то уже как мышь вся мокрая, бляха муха, от этой ихней бесполезной ходьбы, прямо зла не хватает!
Кстати, это еще и не самое страшное — под расстрел идти или даже нотацию самую нудную выслушать — это еще можно пережить вполне. А вот как начнет Смерш с Портретом ксиву ломать, — тогда дело дрек. Сразу липу заметит. Ну и попутает, конечно, раскручивать начнет, сама же опомниться не успеешь, как сдрейфишь и расколешься, росомаха. Дознается, сыч, что совсем ты еще пацанка, пятнадцати нет, тогда уж точно пиши — пропала. Без разговоров, как промокашку зеленую, с первой же попуткой отправят в тыл, — жуткое дело, на всю жизнь позору не оберешься, притом еще травма моральная. А ведь только только фактически человеком себя почувствовала на второй год фронтовой жизни, членом коллектива. И к людям привыкла, и они к тебе тянутся по хорошему, верят, что не подведешь, окажешь посильную помощь, если нуждается офицер в тепле и женской ласке. Причем уже сами, в свою очередь, заботу стараются проявить, — парни мировые собрались, как на подбор. Вплоть до того что, бывает, одних только трусов запасных до двух дюжин в сидоре скопится. Уж, думаешь, и после победы еще носить не сносить. Хотя, практически если, это, конечно, наивность — так рассуждать. Иной раз при передислокации, когда пополнение вливается в ряды, до трех пар в неделю сменишь. Но это уже исключительно из за резинок. В том все и дело: слишком уж непрочные резинки промышленность производит, — что у нас, что у немцев та же проблема. Никак не могут добиться, проработать вопрос как полагается. До сих пор не рассчитано еще, видимо, для фронтовых условий, не перешли на военные рельсы. Подсказал бы кто нибудь там Сталину или хотя бы, уж ладно, Гитлеру. А то все маршала, небось, только о пушках думают, о самолетах, а если ты, например, девушка, то и вертись сама как хочешь с ними со всеми, хоть зубами концы разорванные зажми и ходи так, как чудачка какая нибудь контуженная, честное слово!
С другой стороны, лучше уж, извините, вообще без трусов сто лет воевать, чем в тылу всю войну прокантоваться, как последний дезертир высшей марки, у бабки под юбкой. «Машунь, а Машунь! Ну к скоренько молочка топленого с пенкой! Да брось коромысло, сама воды наношу, у тебя ж легкие слабые, неровен час обратно прицепится беркулез…» Зар раза! Да чем пенкой давиться, да рыбий жир глотать, — пусть бы лучше хоть каждый день в расход пускали! Только, конечно, тогда уж чур — условие. Чтоб не на периферии где то, тыловым крысам на смех, а тут же, не отходя от кассы, в славной пулеметной роте, в родном спаянном коллективе. Как представишь, что все за тебя переживать будут, вся рота поголовно и каждый боец в отдельности, — конечно будут, ведь все же знают, что не виновата, даже и ни трупа не обнаружено, никаких доказательств против Мухи, — ну и все, значит, будут слушать приговор, голову опустив, а Муха — перед строем одна, у всех на виду, как заслуженная артистка на сцене. И каждый постарается в глаза ей заглянуть, подмигнуть, — подбодрить товарища боевого в ответственную минуту. Как представишь такое — даже теперь слезы наворачиваются. Хотя еще и не решен вопрос с расстрелом. Да ведь за такое счастье — чтобы слиться в едином порыве со всем краснознаменным коллективом, на глазах у надежных проверенных друзей принять свои девять грамм и с честью погибнуть, — так за это ведь жизнь всю отдашь, не то что резинку от трусов!
Все сбылось, о чем мечтала! Во всем подфартило Мухе, буквально! Это же жуткое дело, если разобраться: за что счастье то такое? До войны, если честно признаться, жизнь свою считала бесполезной. Ведь ни у Буденного в Первой конной служить не довелось, ни на Северный полюс не попала с папанинцами, — бессмысленное мещанское прозябание фактически. А теперь вот сама, получается, из «максима» строчишь: Анка пулеметчица, ни дать ни взять, причем даже и усы у Осипа Лукича в точности как у Чапаева, только седые, правда. Рвалась на фронт за Алешку отомстить — пожалуйста! Мечтала солдатом настоящим стать, чтоб для всех новобранцев примером — и это сбылось точь в точь. Последние месяцы и командир роты, и замполит, и покойный комсорг в один голос твердили на каждом собрании: «Мухиной можно любое задание поручить, и днем и ночью, все бы такие безотказные были!..» Вот бы Вальтер Иванович услышал — порадовался! А поначалу ведь маялась, не знала, чудачка, как доказать, что девушка боец ничуть не хуже мужчины, что можно тебе и оружие доверить, и хлебать с тобой кулеш из одного котелка, и сто грамм можешь ты не моргнув глазом тяпнуть, — все как по маслу прошло, бляха муха! А как свела судьба с Лукичом, так и по фене петрить наблатыкалась не хуже любого жигана, а то ведь и слова сказать не умела по простому, по человечески, как положено. Одного только не добились паразиты и не добьются теперь, может, уже никогда — это чтоб материлась, как штрафник какой нибудь дезертирский. На хрена язык то свой поганить, товарищи дорогие?!

Чтобы прочитать полный текст,
скачайте книгу Голая пионерка, Михаил Кононов в формате RTF (260 kb.)
Пароль на архив: www.knigashop.ru