29 ноября 2022 года

Раздел: Отечественная литература - Современники - Акунин Борис - Алмазная колесница. том l

Алмазная колесница. том l - Борис Акунин
 _В тот день, когда ужасный разгром русского флота у острова Цусима приближался к концу и когда об этом кровавом торжестве японцев проносились по Европе лишь первые, тревожные, глухие вести, — в этот самый день штабс капитан Рыбников, живший в безымянном переулке на Песках, получил следующую телеграмму из Иркутска:

«Вышлите немедленно листы следите за больным уплатите расходы».

Штабс капитан Рыбников тут же заявил своей квартирной хозяйке, что дела вызывают его на день на два из Петербурга и чтобы поэтому она не беспокоилась его отсутствием. Затем он оделся, вышел из дому и больше уж никогда туда не возвращался.
День у Василия Александровича поначалу складывался самым обычным образом, то есть ужасно хлопотно. Доехав на извозчике до центра города, далее он перемещался исключительно пешком и, несмотря на хромоту (штабс капитан заметно приволакивал правую ногу), успел посетить невероятное количество мест.
Начал с комендантского управления, где разыскал письмоводителя из учётно транспортного отдела и с торжественным видом вернул ему занятый третьего дня рубль. Потом наведался на Симеоновскую площадь, в Главное управление казачьих войск, справиться о ходатайстве, поданном ещё два месяца назад и увязшем в инстанциях. Оттуда переместился в Военно железнодорожное ведомство — он давно добивался места архивариуса в тамошнем чертёжном отделении. В тот день его маленькую, суетливую фигуру видели и в Управлении генерал инспектора артиллерии на Захарьевской, и Управлении по ремонтированию на Морской, и даже в Комитете о раненых на Кирочной (Рыбников никак не мог получить справку о контузии в голову под Ляояном).
Повсюду юркий армеец успел примелькаться. Служащие небрежно кивали старому знакомому и поскорей отворачивались, с подчёркнуто озабоченным видом углубляясь в бумаги и деловые беседы. По опыту было известно, что если штабс капитан привяжется, то вымотает всю душу.
Василий Александрович некоторое время крутил стриженой башкой, шмыгал сливообразным носом — выбирал жертву. Выбрав, бесцеремонно садился прямо на стол, начинал раскачивать ногой в потрёпанном сапоге, размахивать руками и нести всякий вздор: о скорой победе над японскими макаками, о своих военных подвигах, о дороговизне столичной жизни. Послать его к черту было нельзя — все таки офицер, ранен при Мукдене. Рыбникова поили чаем, угощали папиросами, отвечали на его бестолковые вопросы и поскорее сплавляли в другой отдел, где всё повторялось сызнова.
В третьем часу пополудни штабс капитан, заглянувший по снабженческому делу в контору Санкт Петербургского арсенала, вдруг взглянул на свои наручные часы с сияющим, словно зеркальце, стеклом (все тысячу раз слышали историю этого хронометра, якобы подаренного пленным японским маркизом) и ужасно заторопился. Подмигнув жёлто коричневым глазом, сказал двум экспедиторам, совершенно замученным его трескотнёй:
— Славно поболтали. Однако виноват, должен покинуть. Антр ну, любовное свидание с прекрасной дамой. Томленье страсти и все такое. Как говолят япоськи, куй железный, пока голячий.
Хохотнул, откланялся.
— Ну и фрукт, — вздохнул первый экспедитор, молоденький зауряд прапорщик. — А вот ведь нашёл себе какую то.
— Врёт, интересничает, — успокоил его второй, в том же чине, но гораздо старше годами. — Кто на этакого мальбрука польстится?

* * *

Умудрённый жизненным опытом экспедитор оказался прав. В квартире на Надеждинской, куда Рыбников долго добирался с Литейного проходными дворами, его ждала не прекрасная дама, а молодой человек в крапчатом пиджаке.
— Ну что же вы так долго? — нервно воскликнул молодой человек, отворив на условленный стук (два раза, потом три, потом после паузы ещё два). — Вы Рыбников, да? Я вас сорок минут жду!
— Пришлось немного попетлять. Так, показалось что то… — ответил Василий Александрович, пройдясь по крохотной квартирке, причём заглянул даже в уборную и за дверь чёрного хода. — Привезли? Давайте.
— Вот, из Парижа. Мне, знаете ли, было велено не сразу в Петербург, а сначала заехать в Москву, чтобы…
— Знаю, — не дал ему договорить штабс капитан, беря два конверта — один потолще, второй совсем тонкий.
— Границу пересёк очень легко, даже удивительно. На чемодан не взглянули, какой там простукивать. А в Москве встретили странно. Этот Дрозд был довольно нелюбезен, — сообщил крапчатый, которому, видимо, очень хотелось поговорить. — В конце концов, я рискую головой и вправе рассчитывать…
— Прощайте, — вновь оборвал его Василий Александрович, не только рассмотрев, но и прощупав оба конверта пальцами вдоль швов. — Сразу за мной не выходите. Пробудьте здесь не меньше часа — потом можете.
Выйдя из подъезда, штабс капитан покрутил головой влево вправо, зажёг папироску и своей всегдашней походкой — дёрганой, но на удивление резвой — зашагал по улице. Мимо грохотал электрический трамвай. Рыбников вдруг ступил с тротуара на мостовую, перешёл на бег и ловко вскочил на подножку.
— Ва аше благородие, — укоризненно покачал головой кондуктор. — Этак только мальчишки делают. Неровен час сорвались бы… У вас вон ножка хромая.
— Ничего, — бодро ответил Рыбников. — Русский солдат как говорит? Или грудь в крестах, или голова в кустах. А и погибну — не беда. Круглый сирота, плакать некому… Нет, братец, я только так, на минутку, — отмахнулся он от билета и в самом деле через минуту тем же мальчишечьим манером соскочил на проезжую часть.
Увернулся от пролётки, нырнул под радиатор авто, разразившегося истеричным рёвом клаксона, и шустро захромал в переулок.
Здесь было совсем пусто — ни экипажей, ни прохожих. Штабс капитан вскрыл оба конверта. Коротко заглянул в тот, что потолще, увидел учтивое обращение и ровные ряды аккуратно выписанных иероглифов, читать повременил — сунул в карман. Зато второе письмо, написанное стремительной скорописью, всецело завладело вниманием пешехода.
Письмо было такое.

"Мой дорогой сын! Я доволен тобой, но пришло время нанести решительный удар — теперь уже не по русскому тылу, и даже не по русской армии, а собственно по России. Наши войска исполнили всё, что могли, но истекли кровью, силы нашей промышленности на исходе. Увы, Время не на нашей стороне. Твоя задача сделать так, чтобы Время перестало быть союзником русских. Нужно, чтобы под царём зашатался трон и ему стало не до войны. Наш друг полковник А. сделал всю предварительную работу. Твоя задача — передать отправленный им груз в Москву, известному тебе адресату. Поторопи его. Больше, чем три четыре месяца нам не продержаться.
И ещё. Очень нужна серьёзная диверсия на магистрали. Любой перерыв в снабжении армии Линевича даст отсрочку неминуемой катастрофы. Ты писал, что думал об этом и что у тебя есть идеи. Примени их, время пришло.
Знаю, что требую от тебя почти невозможного. Но ведь тебя учили: «Почти невозможное — возможно».
Матушка просила передать, что молится за тебя."

По прочтении письма на скуластом лице Рыбникова не отразилось никаких чувств. Он чиркнул спичкой, поджёг листок и конверт, бросил на землю и растёр пепел каблуком. Пошёл дальше.
Второе послание было от военного агента в Европе полковника Акаси и почти целиком состояло из цифр и дат. Штабс капитан пробежал его глазами, перечитывать не стал — память у Василия Александровича была исключительная.
Снова зажёг спичку, и пока листок горел, посмотрел на часы, поднеся их чуть не к самому носу.
Здесь Рыбникова ожидал неприятный сюрприз. В зеркальном стёклышке японского хронометра отразился человек в котелке и с тросточкой. Этот господин сидел на корточках, разглядывая что то на тротуаре — именно а том месте, где штабс капитан минуту назад спалил письмо от отца.
Письмо — ерунда, оно было сожжено дотла, Василия Александровича больше встревожило другое. Он уже не первый раз подглядывал в своё хитрое стёклышко и прежде никого у себя за спиной не видел. Откуда взялся человек в котелке, вот что было интересно.
Как ни в чем не бывало, Рыбников двинулся дальше, посматривая на часы чаще прежнего. Однако сзади снова никого не было. Чёрные брови штабс капитана тревожно изогнулись. Исчезновение любопытного господина озаботило его ещё больше, чем появление.
Зевая, Рыбников свернул в подворотню, откуда попал в безлюдный каменный двор. Кинул взгляд на окна (они были мёртвые, нежилые) и вдруг, перестав хромать, перебежал к забору, отделявшему двор от соседнего. Изгородь была высоченная, но Василий Александрович проявил сказочную пружинистость — подскочил чуть не на сажень, схватился руками за край и подтянулся. Ему ничего не стоило перемахнуть на ту сторону, но штабс капитан ограничился тем, что заглянул через край.
Соседний двор оказался жилой — по расчерченному мелом асфальту прыгала на одной ноге тощая девчонка. Другая, поменьше, стояла рядом и смотрела.
Рыбников перелезать не стал. Спрыгнул вниз, отбежал обратно в подворотню, расстегнул ширинку и стал мочиться.
За этим интимным занятием его и застал человек в котелке и с тросточкой, рысцой вбежавший в подворотню.
Остановился, замер как вкопанный.
Василий Александрович засмущался.
— Пардон, приспичило, — сказал он, отряхиваясь и одновременно жестикулируя свободной рукой. — Свинство наше российское, мало общественных латрин. Вот в Японии, говорят, сортиры на каждом шагу. Оттого и не можем побить проклятых мартышек.
Лицо у торопливого господина было насторожённое, но видя, что штабс капитан улыбается, он тоже слегка раздвинул губы под густыми усами.
— Самурай — он ведь как воюет? — продолжал балагурить Рыбников, застегнув штаны и подходя ближе. — Наши солдатушки окоп доверху загадят, а самурай, косоглазая образина, рису натрескается — у него натурально запор. Этак неделю можно до ветру не ходить. Зато уж как с позиции в тыл сменится, дня два с толчка не слезает.
Очень довольный собственным остроумием, штабс капитан зашёлся визгливым смехом и, словно приглашая собеседника разделить свою весёлость, легонько ткнул его пальцем в бок.
Усатый не засмеялся, а как то странно икнул, схватился за левую половину груди и сел на землю.
— Мамочки, — сказал он неожиданно тонким голосом. И ещё раз, тихо. — Мамочки…
— Что с вами? — переполошился Рыбников, оглядываясь. — Сердце схватило? Ай ай, беда! Я сейчас, я врача! Я мигом!
Выбежал в переулок, но там торопиться передумал.
Лицо его сделалось сосредоточенным. Штабс капитан покачался на каблуках, что то прикидывая или решая, и повернул обратно в сторону Надеждинской.

Чтобы прочитать полный текст,
скачайте книгу Алмазная колесница. том l, Борис Акунин в формате RTF (164 kb.)
Пароль на архив: www.knigashop.ru