9 декабря 2022 года

Раздел: Отечественная литература - Современники - Покровский Александр - Бегемот

Бегемот - Александр Покровский
 _Вот наш командующий.

Тот всегда думал вслух.
Выскажется — и все сейчас же бросаются исполнять, овеществлять это высказывание, а он и не рассчитывал вовсе, не предполагал, не хотел — и получается кавардак.
Но порой что то с хрящевым хрустом втемяшивалось ему в его башку, что то, как всегда, оригинальное, с перьями, и все в этом непременно участвуют, напрягаются, чтоб повернуть вспять, то есть раком, все законы логики, динамики и бытия, и поворачивают, и опять получается ерунда. Словом, ерунда у нас получается в любом случае: и когда он просто мыслил, и когда те мысли воплощались.
Вот уперли у распорядительного дежурного два пистолета из сейфа. Всю базу подняли по тревоге на уши и искали два дня без продыху.
Но с каждым часом все с меньшим накалом.
— Они же не ищут! — возмущался командующий, когда собрал в кабинете всех начальников. — И я вам докажу, что не ищут! Начальник плавзавода! Немедленно изготовить двадцать деревянных пистолетов, покрасить и разбросать в намеченных местах. И мы посмотрим, как их найдут!
И начальник плавзавода, нерешительно приподнимаясь со своего места во время такого приказания, вначале напоминает человека нормального, повстречавшего человека не совсем в себе, но потом, словно озаренье какое то, просветлев лицом: «Да, товарищ командующий! Есть, товарищ командующий! Правильно, товарищ командующий! Я и сам уже хотел, товарищ командующий!» — и нервно бросается в дверь делать эти пистолеты, которые потом разбросали где попало и которые потом искали всем гамбузом наряду с настоящими, чтоб доказать, что ничего не ищется, да так и не нашли: ни натуральных, ни поддельных.
То есть, как и предполагалось, прав был командующий, а кто же сомневался, — никто ни черта не делает!
И вот поэтому, желая сохранить в себе способность отделять зерна от плевел, мух от котлет и фантастику от неслыханных потуг бытия, мы с Бегемотом и решили уйти с военной службы.


К червонной матери.

Хотя, пожалуй, порой мне даже кажется, что этой способности удивлять окружающий мир мы с ним еще не скоро лишимся, потому что только недавно жена Бегемота, сдувавшая пыль с его орденов, обнаружила в нагрудном кармане его тужурки непочатый презерватив и спросила: «Сереженька, это что?» — «Это приказ, — сказал Бегемот ничуть не смущаясь. — Вокруг СПИД, — продолжил он с профессорско преподавательским видом, расширив глазенки, — вокруг зараза. Поэтому всем военнослужащим, независимо от должности, приказано иметь при себе презервативы, чтобы противостоять заразе!»
— Слушай, — позвонила мне его жена, не называя ни имени моего, ни чего либо другого, в двадцать пятом часу ночи, — а правда, что есть приказ иметь при себе нераспечатанные презервативы для предотвращения проникновения заразы в войска?
— Правда, — сказал я, горестно про себя вздохнув и посмотрев на часы ради истории, — приказ номер один от такого то. Всем иметь в нагрудном кармане рядом с носовым платком отечественные презервативы. И на смотрах проверяют. Вместе с документами. Даже команда такая есть: презервативы ы пока зать! — и все сейчас же выхватывают двумя пальцами правой руки из левого нагрудного кармана и показывают. У кого нет презервативов, два шага вперед…
— А затем следует команда: пре зер ва ти вы на адеть! — сказал я уже самому себе, залезая под одеяло.
Сволочь Бегемот — вот что я думаю.
Толстая безобразная скотина.
На четвереньках должен ползать перед этой печально невинной женщиной.
И целовать ее тонкие пальцы.
Но на ногах.
А потом, сквозь уже дремучую дремоту, я вспомнил все эти смотры, осмотры, запросы опросы выпросы и то, как я выхватывал (не презервативы, конечно) платок, который от долгого лежания в кармане обрастал грязью на сгибах, и ты его сгибаешь в другую сторону, чтобы показать чистые участки, а на следующем смотре — вообще то ты серьезный, здравомыслящий человек — опять старательно ищешь на нем свежие места и радостно находишь, а в конце года развернул тот платок, а он — как шахматная доска, черные и белые квадраты.
Господи! Все таки здорово, что мы с Бегемотом уходим со службы к дремлющей матери.
Потому что я лично уже не могу.
Господа! Не могу я смеяться каждый день, я скоро заикой стану.


Да, вот еще что.

Перед самым уходом нам вдруг заявили:
— Ничего не знаем, но уходя вы должны еще сдать экзамены по кандидатскому минимуму.
— По какому минимуму?
— По философскому. Что, что вы на меня так смотрите, не помните что ли?
— Ах, да да да.
— А то вы слиняете, а нам разбираться.
Понимаете, какое то время тому назад, сдуру естественно, мы с Бегемотом решили писать диссертацию на тему «Ракетный двигатель — это нечто» — и все для того, чтоб получить продвиженье по службе.
У нас же всегда так: то не двигаешься годами, а потом вдруг — бах! — и выясняется, что не двигаешься из за того, что диссертации нет, хотя того, что у тебя внутри накоплено в виде натурального внутреннего опыта, хватило бы на десять таких диссертаций, и ты это чувствуешь, чувствуешь, и эти чувства не проходят даром, и какое то время ты действительно увлечен этой идеей, и даже хочешь написать диссертацию, но только вот как же все это оттуда достать, то, что у тебя внутри схоронено, как извлечь, не повредив.
Извлечь, изъять, показать, предъявить, и все остальные чтоб тоже поняли, что ты — ходячая энциклопедия — вот это самое сложное — но, черт с ним, по дороге что нибудь придумается — и ты уже приступаешь к извлечению этих твоих нутряных знаний, уже нервничаешь по поводу того, что у тебя из всего этого получится, но тут опять — бах! — и ты увольняешься в запас, потому что предложили, потому что больше никогда не предложат и потому что нужно скорей, а то опять все передумают, перепутают, ушлют тебя куда нибудь к совершенно другой матери, вот только экзамены по кандидатскому минимуму надо сдать, а то посещали занятия в рабочее время.


Нехорошо.

Да.
Занятия то мы посещали, но только я почему то где то глубоко внутри был убежден, что нам все это никогда не потребуется, не говоря уже о Бегемоте — тот у нас вообще круглый балбес по поводу всех этих декартовых глупостей.
А я вот помню только первый закон, чуть не сказал Ньютона: материя первична, сознание — вторично, — и все, но, слава Богу, это все таки основной закон нашей философии, остальные законы, по моему, возникают из тщательно подобранной комбинации этих четырех слов.
Так что выкрутимся, надеюсь.
Как нибудь.
И отправились мы на экзамен.
Я вызвался первым сдавать, потому что терять, собственно говоря, нечего.
Открываю билет — а там, как заказывали, первый закон.
— Можно без подготовки?
— Пожалуйста.
— Материя, — говорю я философу с легким небрежением, — первична, а сознание, как это ни странно, вторично!
— Хорошо, — говорит он мне, — а как звучит вторая часть первого закона?
Я подумал, что он меня не понял, и повторил еще более вразумительно:
— Ма те ри я пер вич на, а сознание…
— Но вторая, вторая часть…
— Вторая часть, — говорю я ему, а сам чувствую, как меня заклинивает, — первого закона выглядит так: соз на ние… вторично (главное не перепутать)… а материя… первична.»
И тут он замечает по документам, что я восемь лет как уже капитан третьего ранга, и это его несколько успокаивает относительно оригинальности моего мышления.
— Ну, хорошо, — говорит он, — переходите ко второму вопросу.
А второй вопрос у нас был: «Социальные аспекты, рассматриваемые в материалах XXVII съезда КПСС».
Видите ли, вся трагедия моего положения заключена в том, что я с детства не понимаю слова «социальное», а мне все время кажется, что это вроде как «общественное», и больше я к этому добавить ничего не в силах, я могу бредить полчаса в родительном падеже — «социальном», «социального», могу склонять: «я — социальное, они — социальные», — а объяснить ну никак не получается у меня. Поэтому я заявил:
— Практически все аспекты, рассматриваемые в материалах XXVII съезда КПСС, так или иначе связаны с социальными сферами человеческого поведения…
И тут он начинает понимать, что для меня «социальное» — тайна за семью печатями.
— А что такое «социальное», как вы это понимаете?
— Социальное?
— Да.
— Ну, это как общественное.
— Ну а все таки, что такое «социальные вопросы»? Вот, к примеру, о чем вы думаете постоянно? Что вас постоянно заботит? Не дает вам спать?
— Постоянно?
— Да.
И тут я, может быть, первый раз в жизни, покрываюсь жгучим потом и говорю медленно, чтоб не ошибиться:
— Меня постоянно заботит… идея торжества социализма во всем мире…
Инструктор политотдела рядом сидел, так он с головой ушел в пепельницу с окурками, отрыгивая пепел и охнарики.
Так смеялся, что не мог в себя прийти. Оказывается, «социальное» — это сады, ясли, квартиры, зарплаты… — вот что меня должно постоянно заботить, вот от чего я должен не спать ночами.
— Сколько тебе надо? — спросили меня.
— Три балла, — ответил я и получил свою тройку. А Бегемоту тут же поставили два шара, потому что он старший лейтенант и у него налицо способности к росту.
— Слушай, — подошел я к философу, — поставь парню три балла, а то его из за этой двойки еще со службы уволят, не приведи Господь. Ну хочешь, я вместо него еще раз тебе это все сдам?
— Не хочу, — сказал философ, и Бегемот получил «удовлетворительно».

Чтобы прочитать полный текст,
скачайте книгу Бегемот, Александр Покровский в формате RTF (66 kb.)
Пароль на архив: www.knigashop.ru