28 ноября 2022 года

Раздел: Отечественная литература - Современники - Зорич Александр - На сладкое

На сладкое - Александр Зорич
 _"В правление императора Таная Незлобивого отнюдь не всякий гость мог досидеть до конца торжественного приема - таковы были игры, таково было угощение."
"Полная история". Вакк Акийорский
- Как вам нравится наш коронованный шут? - скроив подобие доверительной улыбки, спросил у Динноталюца его сосед слева.
Посол оторвался от сочного фаршированного каплуна и покосился на сидевшего рядом Главного Гонца, который всем своим видом демонстрировал полную непричастность к готовому завязаться разговору: нашептывая на ухо нечто занятное даме с высокой прической, скрепленной заколками в виде миниатюрных оленьих рожек, он одной рукой деятельно восполнял недостаток спаржи в своей тарелке, а другой - утирал жир с заостренного наподобие носка щегольской туфли подбородка. Несмотря на это, у Динноталюца не возникало и тени сомнения в том, что его ответ будет по крупицам отобран чутким Гонцом из общей гулкой тарабарщины, создаваемой придворными чревоугодниками в стенах Обеденного Покоя, и до поры отложен в одной из чистеньких комнаток той части его памяти, где предписано храниться всему, имеющему касательство к исполнению обязанностей сановника высшего ранга.
Подготовленная за то время, которое потребовалось послу, чтобы непринужденно пригубить два глотка вина из кубка суэддетской работы, возмущенная отповедь прозвучала тем лучше, что выпитый перед этим гортело придал его голосу необходимой искренности:
- Шут!? Позвольте узнать, кто вы, собственно говоря, такой, чтобы отзываться о своем государе столь возмутительным образом?
Вопреки ожиданиям, риторическое любопытство Динноталюца было удовлетворено Главным Гонцом, бросившим, даже не глядя в его сторону:
- Шут Саф, любимчик нашего государя.
Будто приветствуя недоумение посла, Саф оживленно закивал головой и набил рот сразу тремя жареными пеночками, желая, видимо, избавить себя от необходимости вдаваться в какие-либо подробности. Динноталюц собрался было облегченно рассмеяться и, пользуясь случаем, как-нибудь сгладить плохое, как ему мнилось, впечатление, произведенное на сотрапезников попыткой одернуть поддельного невежу, но Главный Гонец, внезапно посмотрев на посла в упор, тем ревнивым тоном, который обычно призван предостеречь собеседника от отрицательного ответа, осведомился:
- Так вам нравится наш коронованный шут?
Эти слова, такие легкие и естественные в устах императорского любимца, низкородной твари, которая вчера, быть может, зазывала матросов с варанских галер насладиться прелестями небескорыстной любви на площади Одинора, сегодня носит шелковые рубахи со стрельчатым золотым шитьем и пользуется столовым прибором ценою в месячную выручку всех веселых домов площади Одинора, а завтра из-за нескольких строчек подметного письма, состряпанного будто бы иностранцем ("... а еще хочу сообщу вашу милостивую гиазиру лезущую в никакие ворота известием..."), станет очередной жертвой самосуда обитателей площади Одинора, эти же самые слова, сказанные Главным Гонцом, казались фразой на чужом наречии, которая, по невозможному стечению обстоятельств, в точности повторяет звучание тарского языка, вместе с тем заключая в себе иной, быть может совершенно безобидный, смысл. Его надлежало разыскать без промедления, поскольку трепетом ажурных крыльев стрекозы, борющейся с утренней одурью, к Динноталюцу вновь возвращалось предобморочное состояние, испытанное в тронном зале неоднократно, но все же не обретшее привычный вкус, позволяющий безошибочно распознать страх перед чернотой дверного проема, ведущего в комнату жены, или боязнь поскользнуться на мокрых ступенях лестницы из неотвязного сновидения, и эта непривычность лишала посла надежды укрыться за одной из знакомых шторок, изобретенных им, чтобы ограждать душевное спокойствие от посягательств беспокойного рассудка. Динноталюцу хватало смелости признаться себе в том, что толкователь (он не был полностью уверен в существовании этих людей и чем больше доходило в город слухов об обычаях тарских поединков, тем слаще замирало сердце перед не просто непостижимо сложным, но еще и восхитительно запутанным строением Империи) из него получается никудышный, но не доставало отчаяния, чтобы вовсе оставить попытки понять чужое наречие, которым воспользовался Главный Гонец с целью показать, как посредством губ и языка можно вылепить из воздуха нечто недопустимое. В итоге поспешного перебора вариантов Динноталюц пришел к заключению, что ему следует рассматривать плод стараний своего недоброжелателя (он силился убедить себя в беспристрастности Главного Гонца, но самые несокрушимые доводы лопались, как грибы-дождевики и выпускали в лицо облачко горькой пыли при мысли о зловещем жужжании шершней, которым полнилось его вчерашнее "южжжанин") как приглашение к игре, именуемой "Либо я умалишенный, либо вы - болван" или чуть-чуть иначе: "Я, конечно, умалишенный, но зато вы - болван".
Выбрав первое, он наколол на вилку маринованную улитку и, завороженно созерцая лакомый пепельно-сизый мясной комочек, произнес:
- Ваш государь само великолепие.
Саф неприлично захохотал, поперхнулся и, сплевывая мелкоскопические птичьи кости, заговорил сквозь душивший его кашель:
- "Само...", кха-кха..., "...великолепие"! ...кха... Лучше не... кха-кха... скажешь... кха-кха-кха...

Чтобы прочитать полный текст,
скачайте книгу На сладкое, Александр Зорич в формате TXT (14 kb.)
Пароль на архив: www.knigashop.ru