5 декабря 2022 года

Раздел: Отечественная литература - Современники - Изюмова Евгения - Дети России

Дети России - Евгения Изюмова
 _В канун сорокалетия Победы советского народа над фашистской Германией я, будучи корреспондентом газеты «Волжский шинник», писала серию очерков о ветеранах Великой Отечественной войны. Тех, с кем предстояло побеседовать, я определила очень просто – выбрала несколько фамилий из общезаводского списка бывших фронтовиков, работающих на шинном заводе.
И вот к нам в редакцию пришел представительный, осанистый мужчина, который смущенно сказал: «Мне сообщили, что вы хотели меня видеть. Я – Жидков…» Когда Иван Васильевич узнал, для чего я хотела его видеть, он смутился еще больше: «Знаете, я, наверное, ничего не смогу вам рассказать интересного, потому что…» – он замолчал на минуту и сообщил: «Я почти всю войну в концлагерях провел. Стоит ли об этом рассказывать, да, наверное, это и неинтересно?».
Я, каюсь, лицемерно (в то время как то мало говорили о бывших военнопленных) ответила, что это мне интересно, и он начал рассказывать.
Повесть эта – не только результат многочасовых разговоров с ним, споров, обсуждения событий и тех далеких лет, и сегодняшних, но еще и моя попытка понять наше старшее поколение, постичь его неиссякаемый энтузиазм и веру в то, что строит новое общество, счастливое будущее. И не вина старшего поколения, что общество счастливое оказалось мифом, что идеалы, в которые верилось, отошли на второй план, что не в цене, к сожалению, сейчас такие, ставшие, казалось бы, смешными слова – «нравственность, любовь, мужество,человечность…»

«– Здравствуй, Тося… – Иван написал первую строку и задумался. Как написать девушке, что он ее любит, какими словами ей это объяснить и предложить стать его женой? Иван потрогал пальцами два прохладных эмалевых „кубика“ на петлицах. – Здравствуй, Тося! Вот я и прибыл к месту моей службы, – Иван больше не задумывался, о чем писать, понял: уж если сам ей ничего не сказал в Астрахани, где оба учились в педагогическом училище, то в письме и вовсе ничего не получится. Потому слова ложились на бумагу быстрые и бесстрастные. – Напиши, как у тебя идут дела в школе, как работается, какие у тебя учебники. Про свои дела мне пока говорить нечего…»
Иван вложил исписанный лист в конверт, заклеил его. Взглянул на село, которое пряталось в густых садах. Близился вечер, и вершины в лучах заходящего солнца отливали розоватым золотом. Там, где то в середине села, есть почта. Если удастся, перед ужином можно будет сходить туда и отправить Тосе письмо. И пусть оно летит к любимой, а о своих чувствах он ей расскажет при встрече. «Только встреча эта будет нескоро…» – вздохнул Иван и улыбнулся, представив, как девушка получит письмо, начнет читать его, подперев рукой правую щеку, и, может быть, улыбнется своей милой открытой ласковой улыбкой, появятся на пухлых щеках ямочки.
С Тосей Иван знаком давно, но очень уж робок был парень, не только в любви не смел признаться, пригласить на танец и то стеснялся, и девушка, лукаво поглядывая на своего воздыхателя, на школьных вечерах шла танцевать с другими и чаще всего с закадычным Ивановым дружком – Сашкой Громовым.* И в педагогическое училище Иван поступил ради Тоси, чтобы видеть ее ежедневно, быть рядом. Учился неплохо, а все же чувствовал, что учительство – не его дело. И лишь будучи курсантом Гомельского военного училища понял, что его призвание – служба в армии.
И вот мечта сбылась. Он – лейтенант. Согласится ли Тося выйти замуж за военного, ведь, наверное, надо обладать своеобразным талантом, чтобы стать женой командира?
Иван вновь вздохнул, неуверенный, что его мечта сбудется, хотя письма девушки к нему в военное училище были очень теплыми, но ведь ни словечка в них про любовь к нему.
Иван вновь взглянул на село. Красиво здесь, а вот в Эльтоне лучше. И закаты там такие, каких, наверное, нигде нет – солнце медленно скатывалось за горизонт, и соленое озеро начинало сверкать разноцветными искорками, словно чаша, наполненная драгоценными камнями. Конечно, Иван и в глаза не видел такие камни, но сравнивал озеро в закатном свете именно с ними. В Эльтон озеро впадало шесть маленьких речонок, и все таки оно было таким соленым, что утки, привлеченные серебристым блеском, приводнившись, уже не могли взлететь – рапа, полуметровый соляной раствор, разъедал птичьи лапки и портил крылья.
Иван встрепенулся, услышав свое имя, и увидел подходившего к нему лейтенанта Алексея Журавлева. Он улыбнулся и сообщил:
– Вань, командир отпустил нас до двадцати двух ноль ноль в село. Пойдешь?
Журавлев был высок и строен, в нем чувствовалась немалая сила и ловкость. Он расправил плечи, разгладил складки на гимнастерке, приосанился ни дать ни взять – Дон Жуан.
– Конечно, – Жидков сунул письмо в полевую сумку, которую купил в «Военторге» перед отъездом в часть, поднялся с пенька, на котором сидел.
– Ого! – сверкнул вновь улыбкой Журавлев. – Вижу, ты уже и письмо успел настрочить! Кому? Жене? Девушке? – не отставал Журавлев.
– Девушке…
– Счастливый ты… – погрустнел вдруг товарищ. – Тебе есть кому писать. А я вот детдомовский. И девушки нет.
Иван недоверчиво посмотрел на ладного и красивого Журавлева. Чтоб у такого, и девушки не было?
– Правда, – ответил Журавлев на вопросительный взгляд Ивана. – Меня то любили, да я вот никого по сердцу не нашел. Мне ведь высокую надо, вишь, какой я долгота! – и он опять засмеялся озорно и весело, сбил фуражку на затылок, словно и не грустил минуту назад.
– Ох, и плакали, наверное, от тебя девчонки! – засмеялся и Жидков.
– Нет, Ваня, тут ты ошибаешься. Я не могу женщин обижать, – Алексей вновь посерьезнел – удивительно, как быстро менялось выражение его лица! – Пойдем, что ли. Болтаем, а время идет, золотое время. А знаешь, мне почему то грустно очень, – вдруг признался Журавлев, – что то сердце ноет. Я ругаю себя за это, ведь не красная девица – командир, а сердце все равно ноет, будто беду чует…
Был вечер двадцать первого июня 1941 года.

Чтобы прочитать полный текст,
скачайте книгу Дети России, Евгения Изюмова в формате RTF (357 kb.)
Пароль на архив: www.knigashop.ru